Алексей Васильевич Михеев более пятидесяти лет проработал в институте физиологии. В его трудовой книжке горделиво красовалось одна единственная запись: « 13 мая принят в институт физиологии. Электромонтер». И на этом можно было бы закончить наш рассказ, восхищаясь трудолюбием и постоянством Алексея Васильевича. Но, все же, есть достойный повод, чтобы мне вынуть из письменного стола еще чистой бумаги и поострее наточить перо. А вам – забыть на время о делах и сосредоточиться на короткой, но весьма поучительной истории.

( Там исчо буквы )

Tags: Совпадения имен, фамилий и прочего считать только совпаде

Фердинанд Андреич третий день щипал себя за ухо. Уже три дня он не находил
в зеркале своего отражения и предполагал, что пребывает во сне. Хотя супруга Ольга Аделаидовна, упрекала его вполне наяву:

-- Что-то тебя в зеркале не видать. Заболел, что ли?
-- Заболел, наверно. А может сплю. Все кажется – сплю.

Но проснуться посредством ущипления тела Фердинанду Андреичу никак не удавалось. Поэтому и на работу он ходил таков – с раздутым красным ухом и без отражения. И Верочка, девушка средних лет, соседка слева, брезгливо морщилась:

-- Какой-то вы странный в последнее время, какой-то неполный.

А начальница Ираида Степановна, стерва, пообещала:

-- Если будете ходить в таком виде, я вас уволю.

Через некоторое время ночью случилось такое странное происшествие. Фердинанд Андреич проснулся и увидел нежную шейку спящей Ольги Аделаидовны и, сам того не ожидая, впился в нее зубами.

-- О, мой маленький Фердинанд! – только и сказала Ольга Аделаидовна.

Что это могло значить? Вот и Фердинанд Андреич, не понимая того, утром побрел на работу, практически без уха – до того дощипал, что ухо превратилось в синий разваренный пельмень и болталось на одной ниточке.

-- Ой, что это у вас с ухом! – Верочка в приступе отвращения пригнулась поближе, рассмотреть пельмень. И тут случилось такое странное происшествие. Фердинанд Андреич -- цоп! – и ухватил челюстями Верочкину лебединую шейку.

О, маленький Фердинанд! – только и сказала Верочка.

Что бы, все-таки это могло значить? Совершенно непонятно. И Фердинанд Андреич побрел в столовую закусить супом. Там он столкнулся с Ираидой Степановной.

-- Вы все еще не привели себя в порядок?! Зайдете ко мне! – прозвенела как коса смерти Ираида Степановна. И тут случилось странное происшествие. Фердинанд Андреич схватил стакан с компотом и вылил на Ираиду Степановну. Потому что где у нее шея он не смог разобрать. Шею Ираиды Степановны закрывало жирное колье из пластмассового жемчуга. Еще в компоте был дряблый абрикос и он закатился Ираиде Степановне прямо в вырез блузки.

--О, Фердинанд ! – только и сказала, вспыхнув, Ираида Степановна, при этом кокетливо вынимая из грудей абрикос.

Что это могло бы значить? Абсолютно непонятно. Кто я? Зачем, откуда?
Совершенная бессмыслица. Вся жизнь пронеслась у него перед глазами у Фердинанда Андреича. Он вернулся на рабочее место, сел за стол, голову положил на лилейно белую бумажную кипу и уснул.

Tags: жызнь как она есть

В Ангарске суд признал антисемитское стихотворение экстремистским материалом (Иркутская область)

Суд города Ангарска Иркутской области признал экстремистским стихотворение одного из читателей местной газеты, в котором во всех бедах страны обвиняется еврейский народ. Об этом сообщает ГТРК "Иркутск".
Суд решил внести текст стихотворения в общефедеральный список экстремистских материалов.
Комментарии газеты к этому стихотворению, после проведенной филологической экспертизы, были признаны объективными. Несмотря на это, печатному изданию вынесено предупреждение.

www.regnum

Так становяться знаменитыми. Всего-то навсего: газета опубликовала письмо-стих неадекватного читателя, который к тому же подписалься фальшивой фамилией. А теперь плод больного воображения известен на всю Россию.

Прокуратура официально обозвала этот опус под бодрым названием "В чем провинился наш народ?" стихотворением. Там есть например, такие гениальные строки строки:«С экрана лья по всей Руси Разврат обман и море лжи»

Но самое брызгошампанское, самое гомерическое -- они внесли это в общефедеральный список, опасаясь, вероятно, что такое произведение народного искусства оставит след в веках. Впрочем, справедливости ради, надо заметить, что в список в основном и попадают какая-то неизвестная писанина каких-то малоизвестных дуриков.

Tags: валяюсь под столом, ибо смешно

Книг много, а читателей мало – подумал Назар Кузьмич, собирая в папочку исписанные листочки. Мелкобисерные буковки не хотели ложиться в свой картонный гробик, шевелились и раскатывались. Назар Кузьмич трепетно ругался, задерживая беглецов заскорузлыми пальцами.

Потом он испил чаю с сахаром и вареньем, а еще с пастилою. Потом выключил в квартире свет. А затем и вовсе удалился из нее прочь.

На лестничной площадке покуривал Иван Ильич.

--Што, Назар Кузьмич, написал? – приветствовал он, выпуская изо рта дымную собаку. Большую. Наверное, ньюфаундленда.:-- Много?

-- Много, дорогой – победствовал ему Назар Кузьмич.
-- Ну-ну. – Иван Ильич вложил в рот указательный палец и поковырял в дальнем зубе.
-- А ты? – с надеждою спросил Назар Кузьмич.
-- Да и я много.-- вздохнул сосед.
-- Пойдем, што ли, найдем, кто бы почитал – пригласил тогда Назар Кузьмич.

И они смутно, в сумерках природы, побрели сквозь деревья.

Вверху надпись стерлась. Некогда она гласила: "Не курите". Но мне кажется, так даже интереснее.

Плакат -- обломок леспромхоза.

Tags: деревня Новостройка

Слушаю сказку:

-- На черной-черной горе стоял черный-черный дом. В этом черном-черном доме жил черный-черный старик.
( И почесав задумчиво макушку):
--Это плащ у него был черный-черный, а внутри старик был розовый.

В раннем детстве легче преодолевать лето, которое по существу было само похоже на детство – неприкаянное, безответное. А теперь летом в душе образуется глубина такой огромности, что любое слово проваливается в нее безвозвратно, любое действие – качание канатоходца на канате. Значение имеют только светила, сменяющие друг друга, растительное, животное – весь миропорядок, который ни чуть не зависит от человека, а только им нарушается, как нарушает человек всякие законы, и высшие и свои же, человеческие.

В детстве каждый бессознательно подчиняется закону. И естественно желание стать частью смен и превращений. Частью природного шума, веткой, травой. Иногда у оранжевой панельной стены я замирала. Стена пятиэтажки была некрасивым громоздким предметом. Но там, где она смыкалась с фундаментом, из выщербленного угла лезли травы, зеленые выводки кленов, желтели или белели одуванчики. Под углом, образованным землей и стеной, я предполагала наличие смежного мира, откуда пробивается к нам жизнь. Когда соседка привезла домой младенца, другие соседки кудахтали вокруг него, мне показалось, что знаю, откуда он взялся. Длинные поросшие демаркационные линии – смычки стен с фундаментом или землей – всех домов в округе были исследованы на предмет нахождения там достаточно большой трещины, способной выпустить младенца « с той стороны». Та сторона не имела пределов и представлялась вакуумом, где плавают вещи и существа – зародыши вещей и существ. Однажды неизвестная сила выталкивает их к нам.

Лето всегда было некой метафизической границей, способной «выпустить из угла», воспроизвести. Поэтому летом так трудно делать что-то. Не от жары и лени – хочется просто слиянно дышать, дышать в ритм, дышать как брать эстафету – от деревца, птички, от дождя и любого колыхания. Но теперь, конечно, привыкла пользоваться понятием времени -- и «просто дышать» кажется порой пустой его тратой. А что если дышать – это самое наше важное дело?

Третьеклассник хорош и велик.

Картинко мало и трудноразглядимо. Буду над этим работать. Правда, еще не знаю как. Ой, а если на него три раза нажать, оно будет большим. Чудеса!

Tags: картинкология для очень непродвинутых юз

На зимние квартиры

1.
Мед осени пугливый яд
Отпив, отчизна умирает.
С собою тихо забирает
Детишек, девушек, солдат.

Тоща, бесцветна и бедна
Среди пастушек Фрагонара,
Изгибами мостов и арок
В чужого мужа влюблена.

Глядит в предсмертные очки,
На ящички, на сундучки,
На малость пуговицы медной.
Свистят в петличках сквознячки.
Гремят стальные башмачки,
Набат и песенки победны.

2.
Выпытывая красоту,
Ведь расставанье предстояло,
Впадая в звуконемоту,
Мы прятались под одеялом.

Мы видели ее одну
В смертельной разноцветной вате.
Мы видели ее одну,
Захлебываясь на кровати.

Ты представлял ее вдовой,
От сладкой тяжести робея.
Но тот -- пока еще живой
В змеиных пальцах брадобрея.

Но тот – пока еще судьба
На смеси воздуха и вздора,
Осиновая голытьба,
Белорубашечная свора,

Мотается, стучит в стекло
Кровавое мурло холопа.
Заманчивое ремесло –
Размазать ржавчину и копоть,

Напить, наесть, разбить, раздать.
Опустошенье и рутина
Любить раба. А господина –
Немыслимая благодать.